среда, 16 ноября 2016 г.

Несть ни эллина, ни иудея (к Запискам беглого монаха)

Если кто подумал, что мы были заняты исключительно внутренними разборками и хождением по пабам, молитвенное правило у нас соблюдалось жестко.


Да и других, как принято говорить в православии, «послушаний» было достаточно. Я вот, например, занимался переводами.
Католической литературы на русском языке в тот момент практически не было. Зато в Гатчине была наша типография, которой заправляли итальянские собратья. К ним прибилась совершенно изумительная женщина, уроженка Питера. Под пятьдесят. Настолько усатая, что я, со своей жидкой растительностью, в одинокой монашеской постели частенько вожделел ее бороду, примеряя, как бы она смотрелась на месте моей клочковатой и рыжей. Громкая, как паровоз и дико ржавшая над собственными тупыми шутками.
Она вроде как говорила по-итальянски, и вроде как была филологом с каким-то дипломом. А посему прибилась к типографии на правах переводчика.
Не знаю, что там у нее с итальянским, но тексты ее переводов на русский выглядели зловеще. Гугл в сравнении с ними – все равно что Тургенев на фоне мухосранского птушника. А может, кстати, она пользовалась прообразом первых автоматических переводчиков?
Печатать такое г* естественно никто не собирался. И так на католиков смотрели как на нечто загадочно-недружелюбное. А тут бы и доказательства умственной неполноценности подоспели.
Я немного владею русским. Слегка понимал итальянский. И довольно неплохо говорил по-польски. И по ночам мне приходилось править ее «переводы» обложившись итальянским оригиналом и польскими переводами, которые, в отличие от нашей душки, выполнялись действительно профессиональными литературными переводчиками.
Развею еще один предрассудок. Могло показаться, что я как-то не очень отношусь ко всем без разбора полякам. На самом деле среди них было много таких, кого я и сейчас вспоминаю с большой теплотой. Потрясающе веселый и добрый толстяк Эдвин Случан-Оркуш. Кудлатый Арек Шемчанский. Отец Антоний Мурзинский, который, заметьте, будучи настоятелем у почти 20 лоботрясов, заслужил у них прозвище «батя». Кто знает – это дорогого стоит. Отца Здислава Ведера я уже упоминал.
Что же до «местных» поляков, просто так получилось, что открытые вакансии на миссии польские инспектории старались заполнять не нормальными людьми, самим нужны, а теми, кто ни на что не годился. Такая получилась большая помойка. Кстати, мне рассказывали, что сейчас в Щечине есть приход,  на котором изолировали трех бывших «российских миссионеров».  Он так и называется у местных – восточный приход.
Словом, особых межнациональных распрей не было. Хотя, конечно, конфликты случались. Забавно, что в этих конфликтах все выходцы из бывших советских всегда стояли на одной стороне. За исключением белорусов – эти всегда были на стороне тех, кого в тот момент было актуально больше.
Одного грузина чуть не выгнали из польской семинарии за межнациональную рознь. А сделал он всего лишь одно. Когда гордый польский шляхетич начал распинаться на тему того, что даже Гитлер Москвы не взял, а они, поляки, целых три дня в ней просидели, грузин спокойно, не повышая голоса ответил:
- Зато потом мы вас за эти дня триста лет в задницу имели.
Как говорится, несть ни эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного…

Комментариев нет:

Отправить комментарий